Языки Бал­кан — общ­ность и раз­ли­чия

Анна Паш­ти­ани, Ека­те­рина Стру­га­нова, Любовь Бур­це­ва

Язы­ки раз­ли­ча­ют­ся по сво­е­му про­ис­хож­де­нию — это все зна­ют. Есть индо­ев­ро­пей­ская язы­ко­вая семья, а есть, ска­жем, австро­не­зий­ская. Язы­ки в каж­дой семье про­ис­хо­дят от одно­го пред­ка.

Мож­но ли клас­си­фи­ци­ро­вать язы­ки, не обра­щая вни­ма­ния на их про­ис­хож­де­ние? Ока­зы­ва­ет­ся, мож­но. Быва­ет аре­аль­ная общ­ность язы­ков — ска­жем, евро­пей­ские язы­ки. У них может быть мно­го обще­го — пласт слов, струк­ту­ра про­ти­во­по­став­ле­ния зву­ков, кар­ти­на мира...

Но быва­ет, что у язы­ков одно­го реги­о­на ока­зы­ва­ет­ся ещё боль­ше обще­го. Уди­ви­тель­но, но при дли­тель­ной «вар­ке в одном кот­ле» язы­ки лег­ко заим­ству­ют друг у дру­га... не сло­ва, а спо­со­бы их соеди­нять! Так был выбран основ­ной кри­те­рий объ­еди­не­ния язы­ков в язы­ко­вой союз — син­так­сис.

Эта отрасль нау­ки ещё отно­си­тель­на моло­да — ей нет ещё и ста лет. Воз­мож­но, поэто­му такой под­ход мно­гие уче­ные вос­при­ни­ма­ют в шты­ки. Чёт­ких кри­те­ри­ев, что явля­ет­ся сою­зом, а что нет — до сих пор не выра­бо­та­но. Не то, что в срав­ни­тель­но-исто­ри­че­ском язы­ко­зна­нии...

В бал­кан­ский союз вклю­ча­ет­ся раз­ное коли­че­ство язы­ков. Центр, несо­мнен­но, состо­ит из четы­рёх язы­ков: албан­ский, бол­гар­ский, маке­дон­ский, румын­ский. Неко­то­рые диа­лек­ты серб­ско-хор­ват­ско­го, гре­че­ский, турец­кий, тоже, несо­мнен­но, обла­да­ют неко­то­ры­ми их общи­ми чер­та­ми. Уди­ви­тель­но, но даже диа­лек­ты турец­ко­го и цыган­ско­го изо­ли­ро­ван­но живу­щих общин тоже попа­да­ют под вли­я­ние бал­кан­ско­го син­так­си­са.

Есть, конеч­но, на Бал­ка­нах и общий пласт лек­си­ки — из язы­ка побе­ди­те­ля (турец­кий) и «побеж­ден­ных».

Инте­рес­но, что бал­ка­ни­за­ция — про­цесс живой и про­грес­си­ру­ю­щий. В диа­лек­тах он гораз­до более оче­ви­ден, чем в лите­ра­тур­ных язы­ках. Осо­бен­но харак­тер­но, что бал­ка­ни­за­ция даже застав­ля­ет пло­дить­ся «язы­ко­вые пара­зи­ты» — повто­ре­ния, кото­рые с точ­ки зре­ния мате­ма­ти­ка или про­грам­ми­ста, долж­ны исче­зать. Зачем отве­чать по теле­фо­ну, что «него его нет», когда мож­но про­сто ска­зать: «его нет»? Осо­бен­но, когда вы уже ска­за­ли имя? Зачем под­чёр­ки­вать, что дей­ствие не толь­ко направ­ле­но на себя, но и для себя?

При изу­че­нии боль­шин­ства бал­кан­ских язы­ков при­дёт­ся к это­му «пара­зи­тиз­му» при­вы­кать. Как и к тому, что артик­ли при­кле­и­ва­ют­ся к тем сло­вам, к каким захо­тят, а не к тем, к каким долж­ны были бы при­кле­и­вать­ся, сле­дуя логи­ке.
Кате­го­рии опре­де­лён­но­сти и неопре­де­лён­но­сти вооб­ще сли­лись воеди­но, хотя некое подо­бие неопре­дё­лен­но­го артик­ля из сло­ва «один» всё-таки есть. Но поста­вить «опре­де­лён­ный» артикль после име­ни чело­ве­ка — милое дело. От таких при­ме­ров у людей, при­вык­ших к «нор­маль­ным» евро­пей­ским язы­кам, про­ис­хо­дит сбой систе­мы.

Зна­чит, когда я отве­чаю, как меня зовут, мне надо ска­зать «и Анна»? А зачем перед моим име­нем-то ста­вить опре­де­лён­ный артикль? Есте­ствен­нее ска­зать «Вероч­ка», «Вер­че­то», а не «Вер­че»? Поче­му? Это же имя кон­крет­но­го чело­ве­ка?“

Отку­да бы ни взя­лись все эти общие чер­ты, их изу­че­ние — чрез­вы­чай­но инте­рес­ная зада­ча для линг­ви­стов. При­няв реше­ние изу­чать язык имен­но это­го реги­о­на, сто­ит быть гото­вым к уди­ви­тель­но­му для нас и даже неопо­знан­но­му.